crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossover » Нагорье Арати » come with me now


come with me now

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


COME WITH ME NOW
confused what i thought with something i felt,
confuse what i feel with something that's real,
i tried to sell my soul last night,
funny, he wouldn't even take a bite


http://funkyimg.com/i/2AkkA.gif http://funkyimg.com/i/2AkkB.gif
http://funkyimg.com/i/2AkkD.gif http://funkyimg.com/i/2AkkC.gif
the courier х mad sweeney

в этом мире давно уже нет места богам, но один все-таки приебался.

+2

2

При каждом вздохе Курьер ощущает, как скрипят ее легкие, хрипло и раздражающе, словно трение песка о стекло – аж до зубного скрежета. Это чертовски выводит из себя, в особенности, когда вокруг такая плотная тишина, что, казалось бы, об нее можно в кровь разбиться; и стены ее все сужаются. Она заполняет собою и без того малое пространство, яростно отбирая остатки здравого рассудка и возможность спокойно уснуть. Вдох. Выдох. Выдох и вдох. И ничего в этом дрянном и разбитом убежище даже не шелохнется. Наверное, подобное дерьмо одна из основных причин, почему Курьеру уютнее спать под открытым небом или среди шума чужих голосов – это действует, как колыбельная для ребенка. Завывания ветра, хлестко вытанцовывающий по щекам песок, крики пустынных тварей, песни Фрисайда и бормотание с соседней койки – это все не дает тебе оставаться один на один с выплевываемыми твоим сознанием мыслями, каждая из которых один гвоздь в черепную коробку. Вот и сейчас – вдох, выдох. Выдох и вдох. И сопровождаемая этим прерывистым ритмом телесная боль.

Она лежит так еще пару минут, пока осознание накатываемой бессонницы вновь не бьет по лицу. И так уже который день. В принципе, о подобных побочных эффектах в клинике предупреждали, но довольно иронично, что установка «имплантата удачи» повлекла за собой очередные проблемы, а не «заряд уверенности в себе и магию вероятности». Собственно, наверное, стоит признать, что вся эта технологическая возня в наших условиях не более чем обыкновенное проебывание крышек в никуда. Хотя мир-то наверное не особо изменился – всегда есть те, кто сорит деньгами и те, кто этим умело пользуется. Вопрос только, к чему вся эта возня сдалась именно Курьеру, если она понимает, что подобный план заранее обречен на провал? Не стоит забегать наперед, наверное.

Зайдясь еще одним приступом кашля, девушка обреченно поднимается с настеленных на железный пол тряпок и принимается шарить по комнате в поисках чего-либо претендующего на веселье – разглядывание угрюмого потолка в этом плане довольно быстро проигрывает. Вдох и выдох. Да, все еще больно дышать.

В принципе все убежища выглядели довольно… мрачно. Будто огромный железный гроб под толщей земли. Если можно так выразиться. За все годы своих скитаний Курьер не видела ни одного на самом деле пригодного для сохранения ментального здоровья его жителей, ведь, как говорится, убежища никогда не были предназначены для спасения людей. Один огромный далекий от гуманности эксперимент, мышеловка с жирным куском сыра. И, конечно же, семьдесят четвертое убежище выглядело давно уж пустующим – здесь даже не было и следа от рейдеров или каких-либо живых и не очень существ. Ржавеющие кровати, запах крови и сырости, влажный, будто бы вязкий воздух, разбросанные игрушки, макулатура, жуткий бардак и единственное свидетельство о произошедшем – журнал смотрителя.

В Убежище вломились. На пятом уровне было недостаточно мощности.
Боже, спаси наши души.

Каждый раз одно и то же, кадр за кадром – зажеванная кинолента. Поддельное чувство безопасности и жестокая расправа за подобную оплошность. Ведь Курьер знает – никогда никому не верь. Ни людям, ни окружению, ни улыбкам. И иногда даже себе самой.

Ей всегда нравилось читать чужие дневники, хотя с моральной точки зрения это, наверное, довольно спорное хобби. Но в них гораздо больше чего-то живого, нежели в выдуманных сюжетах. Что-то, невидимой нитью связывающее тебя с утерянными в веках событиями, скрытыми под слоями пыли и тишины, погружающее тебя в сознание кого-то, кого ты никогда не знал и не видел, но можешь прочувствовать. На пару мгновений не являться собой. К тому же забываться именно так приятнее, нежели свински упившись где-нибудь в провонявшем насквозь бедностью и разложением баре. Листая страницы трухлявого дневника, принадлежавшего молодой девушке, как показалось, Курьер окунулась в совершенно незнакомую ей культуру, ранее нигде не встречавшуюся даже вскользь. В принципе, неудивительно, ведь на этой убитой земле и от Соединенных Штатов не так много осталось, что уж говорить о чем-то заокеанском. Она читала об Ирландии. Об изумрудном острове, земле вечной весны и буйства бьющихся об ее скалы вод. О тамошних богах и, господи, как это иронично, об удаче. Довольно… непривычно, что в подобные сказки кто-то действительно искренне верил. Лепреконы? Это даже звучит глупо. Совершенно по-детски. Но чем больше слов проходило сквозь ее разум, тем глубже ее затягивало в мир, с фундаментом разрушенный еще два столетия назад, в историю, окутавшую ее в крепкий сон. Впервые за последние пару дней.

Когда Курьер открыла глаза, утро медленно но уверенно уступало место началу дня. Подтачивающее нервы чувство, будто она куда-то опаздывает, легкими уколами где-то под ребрами стало напоминать о себе, досаждая, как и старая ноющая боль в легких, но мысли девушки уходили все дальше от этого. В конце концов, Курьер давно уже опоздала. Еще тогда, когда валялась с пробитой головой из-за паршивой фишки в предназначенной ей могиле недалеко от Гудспрингс. Хотя, если поразмыслить, мертвые девки, все еще топчущие эту землю, сейчас никого не удивят, да?
Начав сборы – монотонную подготовку провизии и чистку оружия, штопанье дыр от пуль на истасканной пустошью одежде, подсчет сбережений и перевязки, – девушка то и дело бросала взгляд на чужой дневник. Нет, это бред. Вдох. Тебе ничего не поможет, дура. Выдох. Да-да, как и имплантат. Выдох и вдох. Надеюсь, стейка из игуаны и пары крышек будет достаточно. Шелест обертки. Какая же ерунда. Хриплый кашель. С каких пор у тебя поубавилось интеллекта.
Оставив упаковку у порога убежища, Курьер не спуская руки с верной винтовки, отправилась в сторону Разлома. Как это по-человечески все-таки предаваться глупым суевериям перед тем, как окончательно сдохнуть.

Отредактировано The Courier (2018-01-31 05:24:33)

+2

3

Long he watched for Väinämöinen
peering, peeping at the lodges,
sometimes listening in the alleys,
sometimes watching in the meadow.

– Один Всеотец проиграл, – говорит Суибне Монган и голос его медлительными волнами расходится по затхлому пространству тронного зала.
– И люди тоже, – из последних сил усмехается Мананнан, чьи руки уже начали каменеть, превращаясь в диковинный минерал. Туаты всегда после смерти обращаются в камень, таков закон их фантасмогоричной реальности.
Суибне Монган давит горькую улыбку. Впервые за столько столетий он выглядит таким, каким и являлся на самом деле. Белёсая кожа не видящего света существа выдавала в нём божественное начало, а  опасное золото светящихся в полумраке глаз – демонический, совершенно непредсказуемый и, чего уж там, пугающий блеск. Он был тем сейчас, кем всегда являлся.
– Подойди ко мне.
Он подошёл.
– Есть у тебя, Mongang, одно важное преимущество перед нами, – хрипит Мананнан, неуклюже привалившись к подлокотнику своего трона чистого золота. Суибне молчит, глядя на отца, лишь сжал мертвенно бледные губы в тонкую нить и едва заметно закачал головой. Бедняга до сих пор не может поверить, что это конец. Где-то высоко над головой, за водяной толщей, гремят взрывы.
– Ты не бог, сын мой. Ты просто существо, чудовище, – Мананнан сипло посмеивается, глядя на своё дитя, надеясь, что Суибне тоже хоть немного улыбнётся. Но лепрекон точно окаменел и не смел даже вдохнуть.
– Мы умрём, когда о нас забудут люди. Ты же будешь жить до тех пор, пока не умрёт понятие удачи и хаоса. То есть очень… Очень долго.
Суибне Монган не выдерживает. Горький смешок срывается с его губ, из глаз невольно брызнули градины слёз. Он провожает отца в вечность и больше он не сможет его вернуть, никогда. У него было так много времени, но даже за пару тысяч лет Суини умудрился просрать все дедлайны. Сейчас ему оставалось лицезреть только крах человеческой цивилизации от их же алчности и глупости и смерть тех, кого он любил. Мечи Большой и Малый демоны, которые Суини с боем забрал из ломбарда, сейчас были абсолютно бесполезны – лепрекону ни за что не одолеть Смерть и Забвение.
– Тебе как существу больше не нужна вера от людей. Но им будешь нужен ты, Suibhne. Вот увидишь, в один день тебя снова позовут.
2077 год. А люди, погрязшие в ужасе и страданиях, даже не подозревают, что с собой в могилу тащат то, без чего весь этот поганый нефтяной мир станет отвратительно жалок и беден. Суибне Монган поднимает свой взор ввысь. И совершенно чётко, совсем как во времена христианских завоеваний, когда новые боги и святые собирались раздавить его в лепёшку, он понимал: вот оно, новое днище пробито. Как говаривал один учёный муж, если Четвёртой мировой войне и быть, то вестись она будет с помощью камней и палок. А здесь и сейчас происходит бесповоротное Падение Цивилизации.
Ядерную атаку он не хотел лицезреть. Едва ли его эфемерное тело туата подверглось бы влиянию атомного оружия, может, только автомобильный случайно летящий диск пробил бы голову... В любом случае, для Суини это был замечательный момент сплясать на свежих костях, да только не было для него никакого в том удовольствия. Он тихо пережидал в своём доставшемся от отца в наследство государстве тишины и холода, пока пустынный раскалённый ветер унесёт последние предсмертные вопли и очистит уставшую землю от грязи человеческой натуры.
Время в Стране Вечной Юности летит незаметно, Суини даже и не уловил тот момент, когда там, сверху, в мире людей минуло двести лет с момента катастрофы. Впрочем, оно его не сильно заботило, лепрекон был разбит. Потом он понимает, что не может больше здесь оставаться и смотреть на снующие тени в сводах древнего величественного замка, ныне устрашающего и вселяющего уныние. Суини понимал, что  произошедшем есть и его вина, а оттого не находил в себе достаточно мужества, чтобы смотреть в глаза последним фейри и фоморам. И он ушёл, и едва ли кто-то заметил его исчезновения. Его и двух мечей короля Мананнана, чья окаменевшая фигура теперь навсегда была прикована с замшелому золотому трону.

Жара тут стояла невыносимая. С десяток лет Суини шарахался по Мохаве, периодически наведываясь в Нью-Вегас для обретения хоть какого-то понимания, что происходило с этим миром, пока он в состоянии болезненной кататонии оплакивал гибель отца. К сожалению, он привлекал к себе внимание, высоким ростом да не по климату светлой кожей: точно только-только из Убежища выбрался. Разве что не стрелял ошалевшим взглядом по сторонам, уже с каким-то смирением и безразличием он наблюдал за ошмётками человечества, уродливой биомассой стекающей с лица земли. Он не сильно нуждался в пище, ну, может лишь из приобретённой за долгие века привычки раз в три-четыре часа что-то жевать.
На поверхности его существование тянулось медленно и безынтересно. Какого-то драйва могло добавить желание начать коллекционировать крышки, может, даже спускать их на что-то, что ему не сильно было нужно. Огнестрел какой-нибудь там, амуниция, но энтузиазма особого это у Суини не вызывало. Для самообороны ему вполне хватает собственных кулаков, двух мечей да древней воинской выучки.
Но однажды что-то изменилось.
Такое бывало с ним как-то давненько. Людям ведь всегда что-то нужно, а когда у них этого нет и не получается ни в какую из-за превратностей судьбы это получить, то обращаются к парням, вроде Суини. Но прочие фейри, его братья и сёстры, побаиваясь своего Бешеного старшего братца, вечно уступали ему лишнюю миску сливок да золотую монету. Сейчас за немую просьбу о помощи в виде вознаграждения авансом никто не собирался рвать глотки и пытаться что-то у Суини умыкнуть. Но желание ускориться – а то не успеет – возникло у туата незамедлительно.
Ноги и мистический зов жертвоприношения привели его к Убежищу 74. Не самое популярное место для ночёвок или вообще времяпрепровождения, запах смерти и священного ужаса перед неотвратимым здесь витали вместо затхлого воздуха. Тяжёлая атмосфера, слишком напоминавшая Суини его дом. Но он не так уж и акцентировал на том внимание, потому что впервые за столетие он получил то, чего заслуживал.
«Подношение? Мне?»
Он с непониманием оглядывает кучку из готовой к употреблению игуаны и пары крышек. Удивительный товар, особенно учитывая новые времена. Разбрасываться такими вещами из религиозных соображений для простого смертного – вершина отчаяния. Так, по крайней мере, казалось Суини. И кто же и каким образом пронюхал про него? Едва ли сказки про лепреконов до сих пор гуляли по этой земле, теперь она обзавелась отнюдь не мифическими чудищами, одни гули чего стоят. Даже демоны-фоморы на их фоне выглядят очаровашками.
И всё же, кто его позвал и откуда неизвестный о нём узнал?
Суини крепко стискивает зубы, поднимая ценные кусочки жести с остатками краски и мясо пресмыкающегося. Брови странно надломились, и что-то заныло в груди, точно ревматизм перед бурей. Тяжело. Тяжело возвращаться в древние времена, когда он был по-настоящему истинным воином, смелым полководцем, надеждой своего отца на возвращение себе первенства в борьбе с людским родом. Сейчас он просто предатель, просто король, не достойной короны и этих мечей…
Неизвестный был его шансом. Шансом договориться с собой, чтобы жить дальше без такого тяжёлого груза на душе. Все тонны золота из отцовской казны висело на нём неподъёмными цепями и Суини задаётся вопросом: как он до сих пор двигается?
Внимательным взглядом он прослеживает следы на песке, уже наполовину заметённые. Значит, у него есть шанс. Догнать и доказать хотя бы самому себе, что в нём существует ещё хотя бы капля того абстрактного чувства, которое в прежнем мире люди называли благородством. В этот раз он не будет насмешливо заплетать нити судьбы, поворачивая колёса Фортуны и оставаясь незримым наблюдателем чьей-то жизни. Теперь он покажет себя, теперь он сам будет воплощённой удачей для того, кто помянул его бессмертный род.
Суини побежал. Не очень быстро, где-то ноги утопали в песке, он противно забился под штанины – Суини привык ходить босиком – но он не смел останавливаться. Вполне возможно, из-за своей излишней вероломности получит пулю в лоб, но ему-то что: он очнётся и побежит дальше, пока не догонит и не ляжет за кого-то костьми.
Теперь Король не может всё так просто взять и оставить.
Солнце поднялось выше, жара была как в Муспелльхейме, даже старый дружок Сурт бы оценил. Но Суини шёл, отплёвываясь песком, чихая и матерясь. Мечи, висевшие на поясе, оставляли на песке борозды, вероятно, чертя прямой путь вражеским фракциям до своего хозяина. К чёрту. Ему нужно идти.
И потом он видит фигуру, дребезжащую на горизонте.
– Эй! – невольно кричит Суини и промеж глаз засвербело.
Предчувствие?
«Она промажет», – диктует Суини на тот случай, если его одарят свинцовым вниманием.

Отредактировано Mad Sweeney (2018-02-04 08:21:41)

+2


Вы здесь » crossover » Нагорье Арати » come with me now


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC