crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossover » Раккун-сити » blindness


blindness

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


BLINDNESS


https://i.imgur.com/6j1DOyt.gif https://i.imgur.com/gVnG1gG.gif
https://i.imgur.com/PdhMxAQ.gif https://i.imgur.com/KGOxgSO.gif
https://i.imgur.com/3UWIRb5.gif https://i.imgur.com/Tl3VJ6Y.gif
yennefer z vengerbergu & vilgefortz z roggeveen

« двадцать два их было на том холме, двадцать и два чародея там бились, а четырнадцать пало. страшный был бой — земля дыбом вставала, огонь валил с неба, что твой дождь, молнии били… мертвые валялись, аж жуть. но превозмогли чародеи черных, одержали силу, коя их вела. если б не те чародеи с холма, кто знает, может, не болтали бы мы с вами сегодня тута, домой возврачаючись, потому как и дома-то не было бы, и меня, и, может, вас… четырнадцать их сгинуло, нас защищая, людей из соддена и заречья. ну, конечно, другие тоже там бились, воины и рыцари, да и крестьяне, кто мог, схватили вилы да мотыги, а то и просто колья… все стояли насмерть, и множество полегло. но чародеи… каждый ребенок у нас знает имена тех четырнадцати, выбитые на камне, что на вершине холма стоит »

[indent] та битва унесла множество жизней. та битва многих изуродовала не только физически, но еще и морально.

вильгефорц, как бы он не скрывал свои истинные эмоции, чувствует, что на его руках кровь четырнадцати трупов; четырнадцать братьев и сестер. да, они одержали победу, а ему же удалось сделать все так, чтобы в живых остался хоть кто-то, а северные королевства вышли победителем, но только вот от этого почему-то не легче. битва под содденским холмом навсегда останется в памяти людей; битва под содденским холмом будет пахнуть кровью чародеев, горелым мясом и плавленным железом.

[indent]и если чародей отделался минимальными ранениями, которые было довольно легко убрать, а также со временем от них не останется и следа, — больших усилий ему это стоило, — то йеннифэр ослепла. фрингилья не отступила во время боя.

после произошедшего вильгефорц забирает чародейку к себе домой. ей нужна помощь. ей нужна нормальная медицина, а не вранье и пустые порошки врачей-шарлатанов. а еще... её нужно успокоить. это естественно, что йен злится, срывается, а затем вновь заходится в истерике, когда чародей зачитывает ей имена погибших. кто среди них? среди них её подруга. среди них их общие знакомые. это тяжело.

[indent] но сейчас не стоит думать о мертвых. нужно вспомнить о живых.
[indent] и вильгефорц вернет йеннифэр зрение. фрингилья сама придет сюда и поможет ему.
[indent] и это он будет ставить условия.

— а если оно не вернется.
— сомневаешься во мне? ты еще успеешь пожалеть о том, что вновь сможешь видеть всю эту грязь.

+3

2

http://funkyimg.com/i/2zNYX.gif


[float=left]http://funkyimg.com/i/2zNYY.gif[/float] [indent]  [indent] Йеннифэр вот уже которую неделю снится кровь и огонь. Кровь на руках – когда-то белоснежные манжеты пропитаны ею насквозь, огонь под ногами, пожирающий землю и пляшущий на вязком месиве из гниющих трупов, белое пламя на курганах врагов. Она слышит крики, уже давно не напоминающие человеческие. Рядом мелькает рыжий вихрь волос Трисс и так же исчезает в толпе кипящей баталии. Йеннифэр чувствует, как в груди колотится сердце, и кровь шумит в висках. Белое неживое пламя пожирает все вокруг, она видит, как в нем тонет Трисс, слышит свой голос, она пытается дотянуться до дрожащей руки, пробиться к Меригольд, но лишь сама погружается в ледяной пожар и там же гибнет. За Пламенем следует Тьма. У подножья Тьмы трава высока по пояс и больше это похоже на сад, углубленный в серую сумеречную мглу Преисподней. Йеннифэр бредет наугад и против своего желания, ноги ведут её сами, будто у неё нет сил перед Роком Судьбы. В сумерках дымкой витают тени смутно знакомых очертаний, - все там будем, там же она видит знакомые светлые волосы, стянутые кожаным шнурком и широкие плечи не_человека. Йен зовет знакомца по имени и голос её срывается хриплым надрывным карканьем черно(й)го (пустельги) ворона, сама она, не ведая зачем, пытается догнать его, коснуться плеча, но ноги её путаются в высокой траве.

[indent]  [indent] Фигура Геральта неумолимо тает впереди, в черноте зияющей пасти обрыва, куда ведут побелевшие, мраморные ли, костяные ли?, в-цвет-его-волос, ступени. Тьма говорит с ней голосом ведьмака, зовет её, шепчет настойчиво: «Пришло твоё время, Йеннифэр!», а сам ривиец оборачивается за шаг до того, как раствориться во мгле, и Тьма смотрит на неё черными провалами глазниц и носа, Тьма щерится ровным рядом зубов, кровожадно, и Йен хочет кричать, но не издает ни звука, крик застревает в её горле комком и сводит челюсть до боли. А дальше одна лишь Тьма. Йеннифэр резко садится на кровати и открывает глаза, но липкая холодная Тьма все еще с ней. Ей нужно с полминуты, чтобы понять, что она проснулась и кошмар на сегодня окончен (только начинается, ведь ей нет покоя ни во сне, ни наяву), а вокруг отнюдь не бездна, а шелк простыней. Еще спустя минуту она уже различает звуки утреннего дома, по которому Лидия порхает тихо, словно легкое наваждение, слышит пение птиц за окном и чувствует слабый сквозняк со стороны двери. Осознание пульсирует болью в висках, а рука рефлекторно тянется, чтобы потереть глаза и чародейка скомканным жестом пресекает собственный порыв.

[indent]  [indent] Йен неловко, широко расставив руки, поднимается с кровати и делает пять шагов вправо, где должно стоять кресло с высокой спинкой, прямо напротив окна. Она решительно открывает это оконную створку и вдыхает холодный воздух, который должен помочь избавиться от последних отголосков ночного марева. Чародейка сидит так, пока не приходит Лидия, потому что обходиться самостоятельно она пока не научилась, как и не смогла примириться с фактом, что ослепла. Йеннифэр злится, на саму себя, свою беспомощность, фатум, нильфгаардскую дрянь, которая не отступила там, на Холме, на весь Нильфгаард, на прогнувшихся чародеев с оккупированных земель, на кого угодно, она порой срывается даже не Вильгефорце, который вынес её из гущи событий, а позже и вовсе забрал к себе. Его терпению и упорству можно позавидовать, он самоотверженно день за днем вместе с ней пробует что-то новое, чтобы вернуть зрение. У подножья Содденского холма она оставила нечто большее, чем одно из пяти чувств. Когда Вильгефорц впервые зачитывал ей Имена, она молчала, сжимая кулаки крепче и впиваясь острыми ногтями в кожу ладоней до крови. Йеннифэр из Венгерберга была известна тем, что никогда не теряла самообладания, даже в самых скверных ситуациях сохраняла бесстрастное и безразличное лицо и не выказывала открытой приязни кому-либо. Она могла сколько угодно крушить мебель (которую затем молча – во всех смыслах этого слова, восстанавливала Лидия), оставаясь наедине с собой, но при Виле изо всех сил пыталась быть воплощением невозмутимости и ей в этом потакали хозяева дома.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2zNYZ.gif[/float] [indent]  [indent] Лишь раз, услышав имя Четырнадцатой с холма, Йеннифэр из Венгерберга, чей взор всегда был холоден, а сердце по слухам и вовсе ледяным, повела себя не так, как от неё могли ожидать, она вскрикнула сойкой и закрыла рот ладонями, а в уголках невидящих глаз собралась соленая влага. С того момента процесс регенерации заметно ухудшился, чародейка долго не могла прийти в себя и удерживать должный уровень концентрации, что никак не помогало обратить вспять чары нильфской магички. Все чаще Йеннифэр просыпается в холодном поту с криком среди ночи, сначала зовя Меригольд, а в последнее время, в основном обращаясь к знакомому ведьмаку, что лишь бередит старые раны. Йеннифэр не знает, сколько времени ей понадобится, чтобы смириться с потерей огненной подруги, а факт собственной беспомощности усугубляет накатившее отчаяние.   

[indent]  [indent] Лидия ван Бредевоорт появляется, как всегда, бесшумно, но тактично скрипит дверью, обозначая своё присутствие. Ассистентка Вильгефорца никогда не скрывала от Йен своего недовольства присутствием её в этом доме, однако стабильно следовала требованию чародея и отчасти выполняла роль прислуги для пока что беспомощной в этих делах Йеннифэр, в ответ же последняя сдерживала свои комментарии в её сторону. Хотя, поначалу ей и хотелось со злости отметить, что она не претендует на постоянное место в домашнем цирке уродцев. Их утреннее купание, столь необходимое Йен проходило в гробовой – даже телепатически, тишине. Холодная вода окончательно возвратила венгербергскую чародейку к реальности, хоть это мало что меняло, Йеннифэр даже слабо ориентировалась в смене дня и ночи, для неё сейчас было все одно – непроглядный мрак и холод. Выбравшись из бадьи и неловко обернувшись в поданное ей полотенце, она почувствовала на себе взгляд Вильгефорца. Даже такой умелой чародейке как Йен требовалось больше времени, чтобы различать непосредственное присутствие постороннего сиюминутно, находясь при этом в его же доме. Она больше инстинктивно повернула голову туда, где, как ей казалось, должен был находиться мужчина, и обратила к нему невидящий взор затуманенных глаз.

[indent]  [indent] - И как давно, позволь узнать, ты там стоишь? – привычная спесь, столь характерная её речи сейчас для неё самой звучит скорее как защитная реакция, создавая иллюзию зоны комфорта.

+4

3

[indent] Фрингилья Виго.

Птичье имя. Красивое. Звонкое. Сильное. Звал ли твой дядя тебя зябликом, милая? Не отвечай. Молчи. Ему все равно. Рядом с чародейкой из золотой Нильфгаардской Империи, которая всеми силами старается не выдать своего волнения, горделиво и ровно спину держит, — у каждого из них по стальному штифту в позвоночнике, который они получают при выпуске в новую жизнь, — Вильгефорц напоминает голодного ястреба, что блеском своих стальных когтей, с которых все еще не смыта запекшаяся кровь, — на них кровавое месиво из его собственной крови, крови его врагов и друзей, — обещается вырвать этой маленькой птичке её быстро бьющиеся сердечко. И пташка ведь прекрасно знает, что её иллюзии тут бесполезны, что любое из возможных заклинаний может обернуться против неё же самой, а выступить против Вильгефорца сейчас, когда он явно настроен не самым дружелюбным образом — чистое безумие. Да, сейчас они оба находятся в Нильфгаарде, на территории Виго, в её доме, в её обитой черным бархатом гостиной, но только вот облегчения это чародейке не приносит, а стоящего напротив неё мужчину и вовсе не пугает. Его вообще хоть что-нибудь пугает? Ответа на этот вопрос никто не знает. Нильфгаард, да? Плевать. Разве есть разница? Уж точно не для Вильгефорца. Да и к тому же у чародеев вообще есть свой собственный мир, в который не допускается никто посторонний, в который не вмешиваются короли, а политика и вовсе диктует совершенно другие правила. И сейчас дела решаются не между Империей и Северными Королевствами, а только лишь между двумя чародеями. И Фрингилье, как бы ей этого не хотелось, пришлось выслушать Вильгефорца, который заявился к ней в довольно неподходящее время, а также нарушив все правила этикета, которые мужчина обычно соблюдал. Он не предупреждал чародейку о своем визите, а попросту разрушил в её доме уже давно выстроенные барьеры, отбросил в сторону все любезности и условности, а любое возражение со стороны женщины пресек лишь одним единственным предложением, в котором отчетливо проскользнули слова «солнце» и «смерть».

[indent] — Моя дорогая, у меня сейчас нет времени на наши привычные игры. Тебе выбирать. А блефую я или нет... — он смотрит на Фрингилью спокойно и холодно, стараясь увидеть в её глазах нужный ему ответ, а также тем самым не давая и ей возможности отвернуться от него. — ...ты узнаешь потом. Но захочешь ли? — Вильгефорц подходит к высокому книжному шкафу и извлекает из него наугад одну из книг. Что на обложке? Лишь витиевато сложенные в слова буквы. Хорошее издание. Дорогое. У него есть подобное. «Введение в магию». Пальцы чародея открывают книгу на уже хорошо известной ему странице, а сам же Вильгефорц делает вид, что действительно заинтересовался написанным. [float=left]https://i.imgur.com/rlf4v2b.gif[/float] Как давно он видел этот текст? Со страниц книги на него словно бы вновь смотрит его учитель, который когда-то рассказывал Вильгефорцу о том, что вся их магия, которая появилась в этом мире после Сопряжения Сфер, представляет собой лишь воплощение первозданного Хаоса. Легкий приступ внезапной ностальгии вызывает едва заметную улыбку. Приятно иногда вспомнить пройденное. Но это всего лишь видимость. Он ждет. Мужчина хочет получить от чародейки хоть какой-нибудь ответ. И он без него не уйдет. Это ведь не переговоры, это не обмен любезностями, а уж тем более не просьба. Ни в коем случае. Вильгефорц пришел к Виго с вполне конкретным предложением, а также легкой долей шантажа. И это сам Эмгыр и его политика относительно чародеев, а также и некоторые таланты самого Вильгефорца, дают ему возможность и право вести себя с Виго столь нагло и вызывающе сегодня. Но зачем ему все это? Зачем он вообще пришел сюда? А все дело в том, что каким бы эгоистом Вильгефорц себя не считал, но он не мог просто взять и опустить руки, когда он чувствует ответственность в той самой боли, что сейчас испытывает небезразличный ему человек, который вызывает у него то самое чувство уважение и интереса которого от него добиться может далеко не каждый. И на данный момент этот человек, а точнее чародейка, была едва ли не единственной в этом списке.
[indent] — Что ж... — Вильгефорц устало выдыхает, — последние двое суток он практически не спал, а подрывающаяся посреди ночи Йен, которую видимо мучают кошмары, лишь все усугубляет, — закрывает книгу и аккуратно возвращает её на полку. — ...тебе видимо нужно еще немного подумать. Хорошо. Но не заставляй меня долго ждать. Я, конечно, терпеливый, но не в этот раз. И если уж ты все-таки придешь к правильному для себя решению, то приглашаю на ужин. Все эти распри... — чародей имеет ввиду войну между королевствами — ...не должны помешать нашему общению. Ты согласна? — свой последний вопрос мужчина задает уже при переходе в портал, который должен был вернуть его домой. Что ответила Фрингилья? Если честно, то Вильгефорц этого уже не услышал. Но он делал крупную ставку на благоразумие Нильфгаардской чародейки, а также еще и на то, что она не захочет проверять истинность его слов.

[indent] Ведь Вильгефорц не блефовал.

https://i.imgur.com/u38uswH.gifhttps://i.imgur.com/bddvXae.gif
твоя кожа белого цвета и чёрная мантия бьёт по коленям.
ты с красным вином на руках и обиду сжимая зубами...
"человек не продвинется дальше, если душу рвут воспоминания";
истязания себя - это просто уже за пределами края.
может, просто забудем уже под этим небом багрового цвета?
чёрным цветом запёкшейся крови; и ты бледная, полураздета.


[indent] У любой войны есть свои жертвы. И эта не стала исключением.

Битва при Содденском холме была одной из тех самых страшных битв, которая еще на долгое время останется в памяти людей, со временем найдет свой отклик в чужих научных трудах, а там и вовсе станет одним из примеров жестокости и беспощадности войны. Раны еще слишком свежие. Память все еще обуглена. В тот день воздух буквально состоял из запаха запекшейся крови, оплавленного железа и горящего человеческого мяса; от густого черного дыма слезились глаза, а никого не щадящее пламя же грозилось уничтожить все живое, что только попадется ему в его ярко-красную пасть. Такое сложно забыть. И с этим, как бы ему этого не хотелось, Вильгефорцу теперь придется жить. Теперь ему придется жить с воспоминаниями о задыхающихся в агонии чародеях, которые отдали свои жизни за Северные Королевства, отдали их за свою страну, отдали их за королей. Да, конечно, часть из них выжила, — всего лишь восемь человек из двадцати двух, — но только вот раны их заживут еще нескоро. Вильгефорца же хвалили, его за что-то даже благодарили, осыпали комплиментами и выражали чародею свое восхищение его талантами, но только вот сейчас Виль еще не был готов к своему внезапному признанию и своеобразному повышению. Его авторитет среди чародеев после Соддена резко возрос, этого даже и отрицать не стоит, а короли хотят переговорить с ним относительно будущего всех Северных Королевств, намекая, что на предстоящих переговорах между отступившими за Яругу нильфами и северянами им без него не обойтись, но сейчас все свое внимание чародей сосредотачивает несколько на иной проблеме, обещая все тем же королям, что на переговорах он обязательно будет присутствовать. Пускай пока подготавливают все необходимые документы.

[indent] Политика подождет.

Возвращаясь домой, чародей, бросив взгляд на висящие на стене часы, отмечает для себя, что Йеннифэр уже должна была проснуться. И надо было бы ему спуститься и переговорить с ней, а заодно проверить её состояние. Эта чародейка из Вергенберга... Вильгефорцу пришлось буквально вынести её из той битвы. Нельзя было дать ей погибнуть. Такой талант. Такая личность. Мир многое бы потерял без Йеннифэр из Вергенберга. Но почему он забрал её с собой? Почему предложил ей остаться в своем доме? В какой-то мере он чувствовал себя ответственным за то, что каждый из бившихся на Соддене чародев получил те или иные травмы. Это ведь он был во главе все этого. Это он вел их на бой. И наплевать Вильгефорцу на других людей, на сотни трупов с обеих сторон, а также плевать ему и на королей. Он был ответственен совершенно за другие жизни. Ну а что же до спасения Йен, то будем считать это приступом внезапного альтруизма. Разве можно бросить слепую женщину одну? Разве можно было оставить чародейку на поле боя, оставляя её жизнь на откуп сошедших с ума солдат? Вильгефорц бы мог. Он бы такую женщину мог даже и убить. Но не в случае с этой чародейкой. Не в случае с Йен.

[indent] И эта битва им всем оставила шрамы.

Когда Вильгефорц впервые зачитывает им с Йеннифэр известные Имена, то он даже не мог быть полностью уверен в том, что голос его не дрогнул. Впервые за долгое время. В его глазах отражаются слишком знакомые буквы, что складываются в те самые имена, которые он уже видел во вчерашнем сне. Он видит, что Йен старается оставаться сильной в его присутствии, но переломанная мебель, которую потом восстанавливает Лидия, говорит об обратном. Но Вильгефорц позволяет чародейке из Вергенберга такую вольность. Он вообще сейчас слишком многое ей позволяет, думая, что такой выброс эмоций пойдет ей только на пользу. Если бы она закрылась в себе, то это было бы в разы хуже. Также Вильгефорц знает, , что присутствие Йеннифэр в его доме не вызывает у Лидии теплых чувств. Это можно было бы назвать даже ревностью, если бы только самому чародею не было бы на это наплевать. Единственный плюс? Лидия прекрасно знала свое место, а также слишком уважала мэтра, чтобы намекать ему о своем недовольстве. Бредевоорт научилась мириться со слишком многими вещами, чтобы в открытую говорить в лицо кому-то о своих истинных чувствах. И в этом они с Вильгефорцем были похожи. Вильгефорц привык скрывать свои истинные эмоции, так как искренность никогда не играла ему на руку. И со временем, когда вся эта игра была доведена до автоматизма, а маска на лице стала подобна фарфору, все это стало частью него самого. И в этом-то Лидия и напоминала Вильгефорцу самого себя. Эта девушка тоже умела держать эмоции под контролем. И именно поэтому она молчала, а также без всяких лишних возражений исполняла роль служанки для уже вышеупомянутой чародейки. Унизительно? Ей это не нравится? Вильгефорца это не волновало.

Войдя в комнату Йеннифэр, которая только недавно успела принять ванну, судя по её внешнему виду, мужчина никоим образом не отреагировал на её спесивые слова, а также не отвел от неё взгляда. Он к этому привык. Если к характеру Йеннифэр вообще можно было привыкнуть. Хотя... тут стоило признать, что Йен действительно была красива, впрочем, как и большинство чародеек, которых сама профессия обязывала хорошо и величественно выглядеть. Какой ты была раньше, дорогая? Что ты в себе изменила? Признаться честно, но Вильгефорцу совершенно неинтересны ответы на эти вопросы. Незачем копошиться в прошлом. Он в свое никого не впускает, но и в чужое тоже не лезет.

[indent] — Неужели ты меня стесняешься?

Вильгефорц едва заметно улыбается, зная, что Йеннифэр не сможет увидеть эту улыбку, но при этом обязательно услышит её в голосе чародея. Всего лишь одно легкое движение и кивок головой, а Лидия уже подходит к стоящему в комнате дубовому резному шкафу, а после осторожно извлекает из него платье, аккуратно кладет на уже заправленную кровать и расправляет появившиеся на ткани складки. Это платье было всего лишь прихотью чародея, а также чем-то вроде вынужденной необходимости. Его привезли еще вчера вечером, пока чародейка вместе с ним находилась в совершенно другом крыле дома.

[indent] — Твои любимые цвета: черное и белое. Привычный фасон. Дорогая ткань. Я надеюсь, что сегодня ты поужинаешь со мной. А уж если удача улыбнется мне, то у нас даже будет гость. И он очень хочет тебя видеть.

Мужчина умалчивает о своем недавнем разговоре с Фрингильей, а также он лишь поворачивает голову в сторону окна, когда думает о том, что Йен, как бы ей этого не хотелось, не удастся прочесть его мысли. Пускай это останется загадкой, дорогая. Чародей вновь пытается что-то сделать, поведя при этом правой рукой, — всего лишь легкое заклинание, которое должно было рассказать об утреннем состоянии Йеннифэр, и которое он из раза в раз повторяет вот уже который день, — но только вот его жест прерывается едва ли начавшись. Острая боль, что пронзила руку от кончиков пальцев до плеча, разойдясь по цепочке из нервов ударной волной, заставляет мужчину сжать губы в тонкую линию и раздраженно тряхнуть головой. Что это? Всего лишь последствия Соддена. Вильгефорц тоже не вышел из этой битвы невредимым, а попытка спасти находившуюся в комнате слепую чародейку едва не стоила ему руки. А руки, как было известно многим, были чародеям особенно дороги, так как некоторые формулы требовали определенных жестов, а не только повышенной точности и концентрации. Да, конечно, как-то был чародей, который смог выполнить все эти манипуляции одной лишь ногой, но больше о таком не слышали. А потому, да, руки для чародеев были очень и очень важны. И не хотелось бы придумывать способ их замены. Вильгефорцу же, слава богу, пускай и удалось запустить процесс регенерации своего организма в достаточно благоприятной для этого стадии, но он все еще не был завершен, а от того и его правую руку время от времени сводило судорогой. Но и даже несмотря на это, а также если не вспоминать об одном открытом переломе, десятке синяков и мелких ранений, то он еще очень хорошо отделался. Другим повезло гораздо меньше. У некоторых из них Содден отнял не только органы чувств или части тела, но еще и жизни.

[indent] — Йеннифэр... — Вильгефорц садится в кресло неподалеку, явно не собираясь сейчас никуда выходить. И женщина это может лишь принять. — ...можно я буду с тобой откровенным? С нашей последней попытки процесс регенерации даже и не сдвинулся с места. Ведь так, да? Ты хотя бы пытаешься? — или будешь продолжать звать своего ведьмака по ночам. — Я, конечно, готов продолжать, нашел еще один способ, — крайне болезненный, к моему сожалению, — но если ты будешь и дальше себя так вести, то все мои старания будут напрасны. Только не говори мне, что ты сдалась. — поверить в это было довольно сложно, но и учитывая все обстоятельства, которые огромным комом свалились на эту женщину и попытались переломать ей ребра, не так уж и не невозможно. Чего ему ожидать от неё сейчас? Всплеска гнева? Вильгефорц был согласен хотя бы и на это. Ему ведь совершенно не хотелось отчитывать её, так как она уже давно не была ребенком, но если она и дальше будет себя так вести, то видимо ему придется это сделать. Ведь здесь все зависит не только от него. Йеннифэр тоже должна бороться.

[indent] Смотреть на такую Йеннифэр из Вергенберга... тяжело.

+2


Вы здесь » crossover » Раккун-сити » blindness


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC